Vitamins, Supplements, Sport Nutrition & Natural Health Products

Эпилог

ЧТОБЫ ОТРЕМОНТИРОВАТЬ БИПЛАН, НЕ ХВАТИЛО зимы, на это понадобилось два года.

Два года экономии долларов и ликвидации следов крушения – возвращение к жизни погибшего дерева и изорванной ткани. В то время я закончил и обшил новую центральную секцию пары верхних крыльев, заменил дюжину разбитых в щепки элементов каркаса фюзеляжа и крыльев, оберегая самолет от огня с помощью воды, пока с помощью паяльных ламп погнутые соединения проводов заменялись новой, еще горячей, сталью, пока из обтекаемого тюбинга изготовлялись новые стойки.

И так – шаг за шагом, по мере того, как уходили в прошлое месяц за месяцем. Ремонт бака из‑под горючего – месяц, месяц – ставили новое лобовое стекло, месяц – смятой металлической стенке коммингса придавали форму мягких плавных изгибов, а затем покрывали ее краской.

В то время одна часть моего существа была окружена деталями самолета и всяческими болтами, сплошь и рядом лежавшими на полу ангара; эта часть меня, длительное время не знавшая свободы, спрашивала снова и снова:

– Почему?

Я был рад заплатить деньгами за то, чтобы наконец обнаружилась моя страна, даже если бы показалось, что в этом нет необходимости; и та ангарная часть меня и в самом деле тяготилась глубокой печалью.

Друзья. Простое и прекрасное слово. Дик Макуотер из Проссера, штат Вашингтон:

– Двигатель Ураган все еще лежит на полу в моем ангаре. Ураган не запускался с 1946 года, и ты мог бы познакомиться с ним поближе, но смотрится он неплохо. Я придержу его для тебя.

Джон Ховард из Юдалла, Канзас:

– Разумеется, я подыщу тебе двигатель. Только скажи, – у меня есть немного болтов для крыльев…

Пол Рэйд, из Сан Джоуза, штат Калифорния:

– О, не беспокойся, малыш. У нас есть коллекторная оправа для такого двигателя и все соединительные провода, они еще ни разу не использовались …

Том Хозелтон, Албия, Айова:

– У меня столько дел, что даже не знаю, как с ними управиться, но это особый разговор. Я за неделю заварю тебе соединительные трубопроводы…

Годы тянулись очень медленно; в то время, как я прикладывал все усилия, чтобы зарабатывать на жизнь с помощью дешевой пишущей машинки, биплан созревал в прямоугольном коконе своего ангара.

Фюзеляж был готов. Крылья – прикреплены и оснащены. Насажен хвост. Вмонтирован двигатель. Новый обтекатель.

И наконец пришел день, когда старый винт на новом двигателе вздрогнул, покрутился, прочертив размытую серебряную дорожку, и совсем неожиданно биплан, умерший два года назад, был снова жив и, окруженный гулким эхом, подпрыгивая, выезжал из ворот ангара. Вверх и вперед; шум мотора и ветер; черные механизмы щелкали, то подымаясь, то опускаясь, и распыляли из открытых цилиндров двигателя новую смазку.

Так долго будучи мертвым, я ожил. Целую вечность скованный цепями, я был свободен.

И напоследок – ответ на вопрос «почему»? Урок, который так трудно было найти, так сложно выучить, усвоился быстро, ясно и просто. Проблемы возникают для того, чтобы их решать. Почему человеческая натура, – думал я, – стремится раздвигать рамки, установленные прошлым, стремится подтверждать собственную свободу? Это – не вызов, брошенный нам с целью выяснить, кем мы являемся и кем становимся, – а то, как мы встречаем этот вызов: отказываемся ли от поединка в случае неудачи или же изобретаем свой собственный путь выхода из нее, устремленный шаг за шагом к свободе.

И тогда однажды, – подумал я, – биплан снова взмывает в небо, но не по воле слепого случая, а благодаря принципу, позволяющему понять следующее. Тысяча «случайностей» и тысяча друзей приходят к нам, чтобы показать, как преодолевать препятствия, с которыми, на первый взгляд, слишком сложно справиться в одиночку.

Верно для меня. Верно для моей страны – Америки.

Мы мягко обогнули облако и, сверкая в солнечных лучах, на высоте в милю, направились к городам Небраски.

Проблемы – для решения. Свобода – для подтверждения. И покуда мы верим в свою мечту, – ничто не случайно.